?

Log in

No account? Create an account

Прачки, или русские данаиды

« previous entry | next entry »
Dec. 18th, 2014 | 06:43 pm



В юности Абрам Архипов работал в мастерской иконописи, где рисовал святых и угодников. Героини картины, о которой пойдет речь, тоже святые, хотя с первого взгляда этого не скажешь.

«Прачки» были написаны Архиповым в 1901 году. Мы видим жанровую, обличительную, как сказали бы искусствоведы, сценку, но перед нами икона – окно в иной мир, взгляд за кулису. Архипову посчастливилось узреть кусочек этого подземного царства, он случайно увидел работу прачек в мутное окно подвала неподалеку от Смоленского рынка, что в Москве, и спустился в этот Аид, чтобы поведать о нем. В картинах Архипова нет активного действия, замысел раскрывается через атмосферу и необычную «операторскую» работу. Многие его картины написаны с неожиданного ракурса: «Обратный» будто дан глазами ангела-хранителя, что притаился за левым плечом возницы; в «По реке Оке» автор будто вынырнул перед лодкой; за «Прачками» он подглядывает из-за двери. Картина обрезана, как кадр кинохроники: это не постановочное полотно, художник подсмотрел эту сценку из-за врат ада. Как попали сюда прачки? Мы не знаем. Но так было и так будет всегда: кто-то должен стирать грязное белье и отмывать грехи этого Мира. Прачки – персонажи мифологические. Они переводят свою красоту и молодость в чистоту чужих одежд, передают белизну своей кожи – чужому белью. Хочется назвать их не то Парками, прядущими нити судьбы («парки в запарке»), не то Грайями (у них и глаз – один на четверых!). В свое время Илья Репин поместил в уголок своих «Бурлаков» дымок парохода, подчеркнув кощунство использования тяжкого людского труда в век пара. В своем исследовании рабского труда Архипов, ученик Репина, идет еще дальше. Он рисует не век и даже не эру, а вечность пара. Дыхание прогресса не коснется этой прачечной ни через век, ни через два. Архипов изображает черновую подноготную вечного обновления природы, в этом смысле его прачки больше напоминают Данаид, вечно наполняющих бездонную бочку. Но это русские данаиды и наказаны они по-русски - бессмысленно и беспощадно.

Напомню, дочери царя Данаи были наказаны не за что-нибудь, а за убийство мужей, не когда-нибудь, а в первую брачную ночь и не чем-нибудь, а нимфоманией, но обо всем по порядку. «Всей страной, которую орошает благодатный Нил, владел Египт… Данай же правил в Ливии», – так начинается миф о данаидах. «…Боги дали Египту пятьдесят сыновей. Данаю же пятьдесят прекрасных дочерей. Пленили своей красой данаиды сыновей Египта, и захотели они вступить в брак с прекрасными девушками, но отказали им Данай и данаиды…» Вот оно! Данаиды не просто выказали строптивость, они пошли против течения (Нила) и против законов Природы! Конечно, Природа взяла свое, и спустя непродолжительное время прогремело пятидесятикратное «горько»: «Кончился шумный свадебный пир; замолкли свадебные гимны, потухли брачные факелы... Вдруг в тиши раздался предсмертный тяжкий стон, вот еще один, еще и еще…» Нет, друзья, тот стон прозвучал не с брачного ложа: «Ужасное злодеяние совершили под покровом ночи данаиды. Кинжалами, данными им отцом их Данаем, пронзили они своих мужей, лишь только сон сомкнул их очи…» История стыдливо умалчивает, чем было вызвано это «убийство в восточном Аргосе», но проговаривается, называя его «пронзительным». Конечно, столь крепкий сон пылких сынов Египта был вызван консуммацией, и пронзенные данаиды мстили за свое утраченное девичество. Они не приняли, дерзкие, божий дар и не поспешили, как следовало, наполнять вместе со своими сужеными «сосуд любви». Лишь одна из пятидесяти, Гипермнестра, не посмела зарезать своего мужа Линкея, за что, конечно, была осчастливлена небом: «Боги благословили этот брак многочисленным потомством великих героев. Сам Геракл, бессмертный герой Греции, принадлежал к роду Линкея». Прочие же, неверные дочери пошли по рукам: «Царь Данай устроил в честь богов-олимпийцев великие игры. Победители в этих играх получили как награду в жены дочерей Даная». Они сполна вкусили Плода, что был отвергнут ими: «Данаиды должны наполнять водой громадный сосуд, не имеющий дна. Вечно носят они воду, черпая ее в подземной реке, и выливают в сосуд. Вот, кажется, уже полон сосуд, но вытекает из него вода, и снова он пуст. Снова принимаются за работу данаиды, снова носят воду и льют ее в сосуд без дна». За отказ разделить брачное ложе они были наказаны богами со всей пронзительной мудростью, ибо что есть нимфомания, как не бочка с дырою в днище?

А что же наши прачки? Шли ли они против природы? Навряд ли. Убоялись ли мужа, как велит Домострой? У нас нет оснований утверждать обратное. За что же обречены они на муки? Бог его знает. Эти прачки – полубогини городского пантеона, принесшие миру Чистоту, но сами они никогда не увидят результат своего труда, потому что подобно Прометею они прикованы к орудиям своего труда. Та, что слева, в позе мыслителя, глядит в зеркальный пол и оглядывает свою жизнь: так ли представляла она себе свою судьбу, когда молодой парочкой пришла в артель «подзаработать деньжат»? Та, что справа – старуха у разбитого корыта – уже не единожды передумала свою думу: ее годы и молодость смыло мыльной водой вместе с нечистотами, и она не расстанется с этой чадящей парной до самой своей смерти. Круг жизни взведен от окна: ближняя к окну – девчушка Поля (все имена натурщиц известны), спиной к нам Лизавета, она постарше, справа Авдотья, слева самая старшая Ксюша. Чем дальше от света, чем старше, тем ближе к тьме. Стрелка проходит круг жизни.

Две молодухи на заднем плане не видят старух и не слышат их мыслей, но их судьба та же: их руки сморщатся от воды и химикатов, спины согнутся дугой, волосы поседеют и спрячутся под косынку. В мировой живописи существуют десятки картин с прачками, но все они, от пасторальной Le Linge Эдуара Мане до открыточной The Daughters of Eve Джорджа Данлопа рисуют стирку как неотъемлемую часть женственности. Везде это сияющее царство Гигеи, почти на всех этих великолепных полотнах есть дети, или их присутствие по крайней мере подразумевается. Не то у Архипова. Крынка с молоком (это именно молоко – прачки угощали им художника), напоминающая о материнском предназначении женщины, отставлена в сторону: прачкам не до этого, они заняты стиркой чужих пеленок. Художник уйдет, а прачки будут продолжать делать свое дело.

На младших прачек еще падает свет, и одна из них, та что в коралловой юбке, кажется, видит его. А значит у нее есть шанс вырваться из темного царства. Хватит ли сил? 

Link | Leave a comment | | Flag

Comments {6}

egovoru

(no subject)

from: egovoru
date: Dec. 19th, 2014 02:47 am (UTC)
Link


Целый день стирает прачка,
Муж пошел за водкой...

Reply | Thread

Ершов Павел

(no subject)

from: ershov_pavel
date: Dec. 19th, 2014 09:12 am (UTC)
Link

Бери выше:
Целый век стирает прачка,
Бог пошел за водкой.

По мне замах у Архипова такой.

Reply | Parent | Thread

egovoru

(no subject)

from: egovoru
date: Dec. 19th, 2014 02:09 pm (UTC)
Link

"По мне замах у Архипова такой"

Верно, но ведь и у Заболоцкого тоже - несмотря на отсутствие грандиозной лексики?

Reply | Parent | Thread

Ершов Павел

(no subject)

from: ershov_pavel
date: Dec. 19th, 2014 02:18 pm (UTC)
Link

Хм. Пожалуй, последняя строчка действительно изобличает этот замах. Хотя по первым строкам мне раньше представлялась эдакая чеховская душечка.

Reply | Parent | Thread

egovoru

(no subject)

from: egovoru
date: Dec. 19th, 2014 11:20 pm (UTC)
Link

Нет, ну какая же это душечка? Это - Ваша "прачка в коралловой юбке"!

Reply | Parent | Thread

Ершов Павел

(no subject)

from: ershov_pavel
date: Dec. 22nd, 2014 07:22 am (UTC)
Link

Та русская прачка

Reply | Parent | Thread