Большая глотка Ла Гулю

Шум и гам в этом логове жутком…
Сергей Есенин
Канкан по-французски «шум и гам». Выросший из инфернального галопа «Орфея в аду» Оффенбаха он был не просто непристоен, но поистине нечист: первыми его исполнителями были рабочие – мужчины и женщины – парижских трущоб, а шпагаты и прыжки несколько позже привнес парижский акробат с танцевальной фамилией Мазурьё. Каким же мужеством и нахальством надо было обладать, чтобы вывести это действо на сцены Монмартра пред очи аристократической публики! Луиза Вебер обладала и тем и другим вполне.

Ее мать была прачкой, так что недостатка в нарядах у бедной еврейской девчонки не было. Тайком от матери она таскала отданные в стирку туалеты и отплясывала в них – каждый вечер в новом! – дразня мужчин коронным трюком: задирала подол платья и сбивала мыском ноги шляпы с голов, демонстрируя счастливчику трусики с вышитым сердцем. Здесь, в пригородных кафешантанах, Ла Гулю закономерно обрела первую известность и сценическое имя, оставшееся до смерти. Дело в том, что во время танца Луиза имела привычку залпом опустошать бокалы гостей, за что получила прозвище La Goulue, «большеротая», или «обжора». Днем Луиза продавала цветы, где ее и заприметил хозяин Мулен Руж Зидлер (Что заставляет, между прочим, задуматься, не послужила ли она прототипом Элизы Дулиттл). Уже через несколько дней Луиза закрепилась в труппе легендарной «Мельницы», где стала выступать в паре с другой звезлой – Валентином Бескостным (он страдал от синдрома – гиперэластичности суставов). Ла Гулю быстро стала звездой кабаре и иконой Мулен Руж: сперва экстравагантную танцовщицу заприметил плотоядный Ренуар, предложив Луизе подработать натурщицей, а позже Тулуз-Лотрек, завсегдатай квартала красных фонарей и «Мельницы», сделал ее неотъемлемой частью канкана, рисуя на афишах и картинах. Интересно, что Луизы не оставила своих периферийных привычек, даже став узнаваемой артисткой и музой художников. Так однажды она сбила ногой шляпу с принца Уэльского.

Гулю покинула Мулен Руж в двадцать девять, на пике славы и богатства. Парадоксально, но за стенами «Мельницы» жизнь тут же взяла ее в оборот, перемолов своими жерновами. В 1907 году, после нападения пумы из личного зверинца, Гулю впадает в депрессию и алкоголизм. (Что заставляет, между прочим, задуматься, не послужила ли она прототипом героини рассказа Конан-Дойла «История жилички под вуалью»). В 1928-м, обрюзгшая и неузнанная, Ла Гулю уже продает сигареты возле бывшего места работы, как раз там, где четверть века назад продавала цветы. В 1930-м, в возрасте 62 лет, она умирает от водянки, оставшись в истории благодаря афишам Тулуз-Лотрека, полотнам Ренуара и фотографическим ню Дельме: пышная, рыжая, шумная.

Черный квадрат, или Затмение Солнца Русской Поэзии


Эта картина по самой своей супрематической сути чревата толкованиями, как никакая другая. Именно поэтому я воздержусь от спекуляций в духе «Поле a1 шахматной доски» или «Переход негров через Черное море». Тем более, что за три десятка лет до Малевича вставить в раму черный прямоугольник догадался французский поэт Било, назвав свое творение «Combat de nègres dans un tunnel» («Битва негров в туннеле»). Отметим, что шутка – последнее, что имел в виду Малевич своим творением, и двинемся дальше.

В «Черном квадрате» важно то, что за ним. И чтобы докопаться до сути нам придется преодолеть не один слой. Начнем с того, что «Черный квадрат» впервые появляется на сцене в 1913-м, как декорация к спектаклю «Победа над солнцем», но и это судя по всему еще не начало. К моменту создания декорации для «Победы над солнцем» квадрат какое-то время вызревал в голове художника, самостоятельно прокладывая себе дорогу в вечность. Сегодня известно, что Малевич нарисовал свой квадрат поверх цветного холста: радужная палитра сегодня просвечивает сквозь квадрат. Сам Малевич рассказывал такую историю: «Дело в том, что один из вариантов "Лесоруба" я замазал - гнусно вышло, и я его превратил просто в черный квадрат. Думал поверх отрисовать одну идею, но этот холст у меня украли. На обороте моя подпись, боюсь, что его хотят использовать против нас...» Некоторые искусствоведы полагают, что Казимиру удалось найти украденный холст, "но после всех треволнений он решил ничего на нем пока не писать... и два года спустя показал его на выставке вместе с другими навеянными образом квадрата работами..." В другом месте Казимир признается, что рисовал другую картину, «Кочегара», но «тот вышел плохо и холст пришлось замалевать» (вот же фамилия для художника – Малевич!» Наряду с Эрнстом Неизвестным и Аполлоном Коринфским я бы отнес Малевича к топу псевдопсевдонимов).

Так или иначе, квадрат был явлен свету. Пожалуй, в антитезе свету и состоит идея квадрата как абсолютно черного тела, ибо что другое являет собой полную победу над светилом и при этом доступно ограниченному плоскостью рамы художнику? На выделенном ему участке вселенной Малевич сделал все, чтобы проиллюстрировать манифест футуристов, призывающий бросить (да-да, именно бросить, не сбросить) Пушкина и присных с корабля современности или, по крайней мере, подержать его, что называется, в черном теле. Пушкин, вероятно, и есть то самое Солнце (Русской Поэзии), над которым тщились одержать победу футуристы. Понятно, что повторить поступок Дантеса и «затмить» Пушкина физически им было не под силу, поэтому «Черный квадрат» по мысли создателя должен знаменовать победу творческую, стать последним гвоздем в крышку гроба Пушкина. Или камнем на шее – чтобы сброс с корабля был, так сказать, гарантированным. Или солнечным затмением.
Черный квадрат – это черная метка, которую футуристы с подачи Малевича предъявили Пушкину сотоварищи. Персонаж «Бойцовского клуба» произносит знаковую фразу: «Я хотел уничтожить что-то красивое» Футуристы опередили героев Паланика на 80 лет. Они организовали свой проект «Прорыв», вызывая на открытый бой «Пушкина и Достоевского» и раздавая пощечины общественному консюмеризму и конформизму». Как известно, первый «Квадрат» породил череду метаморфоз. Победа над Солнцем сменилась пощечиной общественному вкусу («Красный квадрат»), а та, в свою очередь, превратилась в синяк («Синий квадрат»). Персонаж того же «Клуба» сообщает, что хотел «подтереть задницу Мона Лизой». «Черный квадрат» - результат такого «подтирания». Даже размеры «Квадратов» почти совпадают с размерами картины Леонардо (77 х 53 см): Первый квадрат имел размеры 79 х 79, четвертый – 53 х 53. Позже герои «Клуба» объясняют свое желание измарать Джоконду: «по крайней мере, Бог узнает наши имена». Понятно, что в обоих случаях имеет место синдром Герострата. За тем исключением, что эфесец обращался к богам напрямую, а футуристы действовали через муз.

Пушкин, конечно, не мог ответить на этот вызов, но у него нашелся заступник в лице записного поборника классики и гонителя современных «натов пинкертонов» Корней Чуковский. В этом смысле любопытно порассуждать о связи «Победы над солнцем» и «Краденого солнца». Сказка Чуковского, известного своей олдскульной тягой к классике, представляется антиагиткой футуристам. Трудно удержаться от соблазна сравнить Малевича и прочих с крокодилом. Что же, воспользуемся советом Уайльда и поддадимся ему (соблазну, не Уайльду). Крокодил – это, конечно, собирательный образ варваров (или, пользуясь термином самого Чуковского, готтентотов), покусившихся на классиков и лично на Александра Нашего Все Пушкина. Медведь пытается усовестить крокодила:
Ишь разбойничья порода:
Цапнул солнце с небосвода
И с набитым животом
Завалился под кустом.
Но тому как с гуся вода:
Но бессовестный смеётся
Так, что дерево трясётся:
"Если только захочу,
И луну я проглочу!"
Луна – это уже угроза серебряному веку. Вместе с Пушкиным «пучеглазые» футуристы грозят затмить собой и поэтов ХХ века, то есть современников. (Кстати, премьера оперы состоялась в питерском «Луна-Парке», так что даже в названии места действия была заложена антитеза дневному светилу). Этого Чуковский стерпеть не мог:
Не стерпел
Медведь,
Заревел
Медведь,
И на злого врага
Налетел
Медведь.
Испугался Крокодил,
Завопил, заголосил,
А из пасти
Из зубастой
Солнце вывалилось,
В небо выкатилось!
И крокодилы действительно образумились! Я люблю вас живого, а не мумию, сказал Маяковский в стихотворении «Юбилейное» (1924):
В небе вон
луна
такая молодая,
что ее
без спутников
и выпускать рискованно.
Здесь Маяковский, попутно пророчествуя о запуске советским союзом искусственного спутника земли, еще тоскует о непроглоченной луне. Но теперь, спустя 12 лет после «Пощечины общественному вкусу» и 11 лет после «Победы над солнцем» лидер футуристов в корне пересматривает свое отношение к Пушкину:
Я
теперь
свободен
от любви
и от плакатов.
Шкурой
ревности медведь
лежит когтист.
Маяковский насмехается над Чуковским, но уже и готов извиниться перед Пушкиным:
Нами
лирика
в штыки
неоднократно атакована,
ищем речи
точной
и нагой.
Но поэзия -
пресволочнейшая штуковина:
существует -
и ни в зуб ногой.
Я люблю вас,
но живого,
а не мумию.

В общем, высвободили Пушкина. Спасибо тебе, дедушка, за солнышко. Но эпизод с Пушкиным – лишь один слой «Квадрата», мальчишеская его часть. Малевич не просто покусился на солнышко, не просто «замазал Мону Лизу». Казимир сам «казал миру» и стал звездой мировой живописи. Попутно он создал новый объект живописи. Сюжет в мировой живописи постоянно эволюционирует: в средневековье она была религиозной – изображала библейские сюжеты; начиная с Джотто и до 19 века она становится драматургической - что бы и в каком жанре ни изображалось, это был сюжет, событие; импрессионисты стали рисовать свет, предметом изображения для них была сама живопись; наконец, предмет супрематизма – энергия. Физика учит нас, что белый цвет - есть смешение других цветов. В Китае таким смешением - цветом света - считали черный. Так же считал и Малевич: его Квадрат нарисован мазками - вибрациями, по выражению Паолы Волковой - разных цветов. Он зарядил свое творение по истине неземной энергией. Энергетику «Квадрата» нельзя не ощутить, приблизившись к нему в Русском музее. Причем касается это, по замечанию той же Волковой, лишь к первому из «Квадратов». На реплики энергии не хватило: первенец стянул на себя все.

Говоря о Черном квадрате, обычно забывают фон, на котором этот квадрат написан. В прямом смысле – белую раму, внутрь которой помещен собственно квадрат. А ведь это половина всего полотна! Трудно поверить, но площадь белого канта в точности равна площади квадрата. С учетом этой равнозначности черного и белого, а также с учетом того, что квадрат в действительности никакой не квадрат и не имеет ни одной пары параллельных сторон, картину Малевича можно уподобить русскому Инь-Ян. Малевич нарисовал монаду жизни и смерти с поправкой на коллизии 20 века, уже вступившего в Мировую войну. Говорят, когда Малевич закончил свою работу и, схватившись за голову, размышлял, что же он сотворил, сутками отказываясь от еды и сна, ему рассказали про буддистское значение квадрата (символ бесконечного пространства мира). В ответ Малевич «лишь широко раскрыл глаза».
Изображая дух цвета, Малевич замыкает эволюцию, возвращая живопись к религии. А значит будет новый Восход.

Богатыри, или Грядет конь блед


Васнецов писал «Богатырей» более 20 лет, почти по 7 лет на брата – срок даже по богатырским меркам внушительный. Это время понадобилось художнику, чтобы осознать всю величину замаха, который стоял за идеей этого монументального полотна. И замах этот выводит былинный сюжет за рамки лубочной картинки. Обо всем по порядку.

Сказочно-былинный период, которым славен Васнецов среди основной массы зрителей, продолжался около десятка лет и в целом пришелся на 80-е годы 19 века. До того, начиная с первых работ в 60-е и вплоть до «Витязя на распутье» (1878), Васнецов писал характерные для передвижников бытовые сцены («С квартиры на квартиру», 1876). С конца 90-х все более заметной становится в работах Васнецова тема религии и веры. В 90-м появляется «Крещение Руси», но первый позыв к этому произошел еще раньше, в самый разгар работы над «Богатырями». Было так. В 1887-м, спустя 6 лет с начала работы над «Богатырями», Васнецов внезапно осознает, что рисует не русскую летопись, а иллюстрацию к Иоанну Богослову. Подспудная идея, пробившаяся на холст вопреки воле автора, стала откровением для самого Васнецова. Чтобы избавиться от наваждения, он спешно дает выход видению и создает картину «Всадники Апокалипсиса». Вопреки схожести сюжетов, он пока не признается себе в том, кто такие его «богатыри», он хочет рисовать простых русских витязей, но как любое большое произведение, полотно диктует свою волю художнику. Только-только закончив полотно, Васнецов предпринимает последнюю попытку оставить богатырей богатырями: в том же 1898-м он рисует еще одних «Богатырей». Здесь он старательно, вплоть до карикатурности, избегает портретного сходства с главными «Богатырями», так что «липовые» богатыри выходят несколько гротескными, лишенными привычной для Васнецова былинной стати. У внимательного зрителя не должно остаться иллюзии: простые смертные богатыри написаны в 1898-м, они истинно наши: вислобороды, сутулы, животасты. А те, первые – богатыри неземные, не былинные, но библейские. Очевидного не скроешь: те же кони, те же масти, даже то же оружие: меч, лук, копье и булава. Перетасовав масти, Васнецов не смог скрыть главного: «Богатыри» - это всадники Апокалипсиса по-русски.
Но всадников четверо, а богатырей трое, не хватает Смерти на бледном коне. Почему? Это вполне объяснимо. Во-первых, отделение последнего всадника от остальной тройки традиционно для светской живописи, такое решение происходит уже у Дюрера. Всадник-смерть на его гравюре – почти скелет на тощей кляче – изображен в углу, тогда как остальные всадники – лихие рубаки – единой тройкой в центре картины. Васнецов продолжает эту традицию еще и потому, что смерть в русском фольклоре не имеет телесного воплощения, ее присутствие подразумевается, но не акцентируется. Тема смерти традиционно табуируется, костлявую принято называть иносказательно: отбросить коньки, скопытиться. Вместо нее – правее Алеши – мы видим пустое место, а на месте четвертого нарисованы могила и ворон – вестники смерти. Четвертая фигура – это фигура умолчания. В этом смысле «Три богатыря» как «Три мушкетера»: все знают, что их четверо, но последний на обложку не попал: у русских о смерти не принято говорить прямо, поэтому Васнецов заменяет ее эвфемизмом.
Итак, в русском Апокалипсисе всадников трое. Но убрав четвертого всадника, Васнецов достиг и другой цели – создал свою «Троицу», не подвижническую, но передвижническую. И если мыслью героев Рублева было «кого послать на страдания, чтобы искупить грехи человеческие», то дума Богатырей более земная: «как оградить отечество, на чем стоять ему?». Отвечая на этот вопрос, Васнецов иллюстрирует формулу графа Уварова: княжеский дружинник, крестьянин да поп – кто это? Самодержавие, Православие, Народность! Вот она троица великодержавной премудрости. Герои фильма 1987 года «Брод» - мальчики десяти и пяти лет. Находясь в запертой квартире в оккупированном фашистами городе, они часами рассматривают альбом с гравюрами Альбрехта Дюрера и однажды пририсовывают чёрно-белым всадникам красные звёзды. Облачая Всадников Апокалипсиса в витязей, Васнецов в своем произведении по сути повторяет это детское желание призвать под свои знамена сильного покровителя – сделать супергероев «нашими». Так «Богатыри» становятся палалдиумом, оберегом. В соответствии со своей высшей миссией богатырская «троица» стала иконой поп-культуры. Картина бессчетное число раз воспроизведена в поп-культуре, от коробок конфет до анекдотов: «Илья: Вижу пивную! Алеша: Нас туда не пустят. Добрыня: Ничего, пробьемся».
Раз уж мы опустились до анекдотов, то нельзя не отметить: здесь, на низовом уровне, «Троица» превращается в тройку: среднерусский великоросс Илья с Мурома и пристяжные: киевлянин Добрыня и ростовчанин Алеша. Но отчего богатырская тройка не летит и даже не бежит – стоит как вкопанная? А как же «какой русский не любит быстрой езды?». Васнецов отвечает на вечный вопрос по-гоголевски: богатырская тройка стоит на месте, в то время как Земля под ней несется во весь опор. Не кони бегут, но сама Русь, как карусель, несется под копытами богатырских лошадей: «летит мимо все, что ни есть на земле». А куда несется? Не дает ответа. Потому и стоит богатырская Тройка, озирает с богатырского роста этот бег, да посильнее сжимает в руках оружие: понесла Русь, не остановишь. Можно лишь смотреть, подняв ладонь, ей вслед и ждать что будет. «Русь! Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека», - говорит Гоголь. И эхом отвечает ему другой поэт: «Слышу голос из прекрасного далека, Голос утренний в серебряной росе, Слышу голос, и манящая дорога Кружит голову, как в детстве карусель». Стоят богатыри. Вглядываются в прекрасное далеко. И первый ангел уж вострубил.

Мессидор: станет ли месяц жатвы месяцем Месси?

Я вижу три знака, по которым этот Чемпионат Мира должен стать чемпионатом Месси.
Во-первых, сроки проведения чемпионата почто точно совпадают с мессидором, 10-м месяцем (19/20 июня — 18/19 июля) французского республиканского календаря (фр. messidor, от лат. messis — жатва и греч. δῶρον — дар).
Во-вторых, номер месяца совпадает с номером капитана сборной Аргентины.
В-третьих, одеяние прекрасной девы – аллегории месяца мессидора – окрашено, как видите, в небесно-голубые цвета La Albiceleste. Как бело-голубые флаги Аргентины Я закрываю глаза...

Пришло время жатвы, Лео. Если не сейчас, то когда. Пусть страна серебра станет золотой. Даешь Messi D’Or!

Портрет отца, сына и нечистого духа



29 января 1913 года душевнобольной старообрядец Абрам Балашов с криком «Довольно крови» трижды ударил ножом лик царя на картине Репина, вписав свое имя в пестрый имени Герострата ряд преступлений, совершенных под впечатлением от произведения искусства. Говоря об этом инциденте, неизменно напирают на безумие вандала, оставляя в тени его староверское происхождение. Меж тем эта сторона биографии (если не сказать агиографии) Балашова способна пролить свет на обстоятельства дела и в самом прямом смысле открыть второе дно этой странной истории. А второе дно – золотое дно для уважающего себя артодокса.

Сын успешного мебельного фабриканта Абрам Абрамович Балашов воспитывался в ортодоксальной старообрядческой семье. При этом он был не просто раскольником, но иконописцем и даже содержал свою картинную мастерскую. Этот факт – отправная точка для нашего исследования, поскольку именно в среде староверов-иконописцев родилось понятие «адописной иконы» – отправной гипотезы нашего рассуждения. Адописная икона - это обычная с виду икона, верхний слой которой, однако, скрывает «под левкасом али окладом» изображение черта или дьявола. Молящийся такому спасу по незнанию поклоняется сатане, чем обращает силу молитвы в обратную сторону, выходит, что такому бедолаге во истину «спасу нет». Одно из первых упоминаний адописной иконы встречается в житии Василия Блаженного – между прочим современника Ивана Грозного. Известен случай, когда будущий святой бросил камнем в образ Богородицы, что на Варварских воротах. Толпа, почитавшая иконку за чудотворную, готова была покарать вандала, пока кто-то не обратил внимания, куда указывает рука юродивого. Верхний холст иконы лопнул, обнажив под собой другой – с изображением черта. Так Блаженный вывел на чистую воду преступное святотатство. Умел он видеть «черное» не только под холстами. Сам Грозный побаивался Василия, чьи советы были для Ивана немногим, к чему он прислушивался, даром, что имя Блаженного по-гречески как раз и означает «царственный». Увещевания Василия позволили избежать многих тяжких преступлений, но не отмыли, конечно, всех грехов грозного царя. Неудивительно, что Иван Васильевич является «иконой стиля» для сатанистов и черных магов, известна реальная «черная икона», почитаемая чернокнижниками, под названием «Иван Грозный – игумен земли русской». Однако, при всей неоднозначности образа и в среде старообрядцев к Ивану Грозному сохранено в целом уважительное отношение. Староверы традиционно отмечают идейную чуждость Грозного будущим реформам Никона, а также его тяготение к «московскому» (в противовес «константинопольскому») полюсу православия. Как иллюстрация к такому почтению в той же Третьяковской галерее есть замечательная икона "Благословенно воинство царя небесного (Церковь воинствующая)". Полагают, что всадник со стягом, скачущий за Архангелом Михаилом и впереди строя мучеников и святых князей - Иван Грозный собственной персоной.

Это так сказать – штрихи к портрету Царя, но нас, как сказано выше, интересует то, что за портретом. С учетом сказанного в пору поставить вопрос: был ли мишенью Балашова сам Иван, или же лик царя, подобно образу Варварской богородицы, лишь встал на пути ножа, нацеленного на «нечистую» подноготную картины? В романе «Артист», действие которого начинается в конце XIX столетия как раз в среде старообрядцев, версия об «адописности» репинского полотна изложена так: «У нас в общине говорят, что одна такая икона в самом центре Москвы висит, у Третьякова в галерее. «Иван Грозный» называется. Ежели с той картины грунт ковырнуть – у царя роги видны станут. О, как. Крови на полотне жуть сколько, ужель из Ивана все? Али испод сочится? То-то». Если допустить наличие второго дна не только у истории, но и непосредственно у картины, акт Балашова предстанет совсем в ином свете. Поступок старообрядца перестает быть истерикой душевнобольного (такие случаи воздействия репинской картины действительно бывали, но все больше с малокровными институтками), а приобретает черты духовного подвига, наподобие совершенного Василием Блаженным. Воспитанный в ортодоксальной семье, работник картинной лавки Балашов конечно слышал об адописных иконах. Известно, что Балашов не единожды бывал в галерее, а в день преступления, прежде чем подойти к картине Репина, задержался в зале Сурикова, где какое-то время шептался с «Боярыней Морозовой» – замученной пытками раскольницы. Дабы прочувствовать вину, за которую Феодосия, как и сотни других мучеников веры, приняла пытки, попробуйте написать в Ворде "Исус". Попробуйте, попробуйте! Иноземный редактор ничтоже сумняшеся заменит его на "Иисус", в крайнем случае – предложит "Искус". А ведь такой "искус" в XVII веке мог обернуться смертной казнью или членовредительством по крайней мере. Одним из ключевых моментов реформы Никона была "книжная справа": патриарх Вордом прошелся по текстам Писания, были высочайше утверждены "параметры автозамены". Iсус стало писаться как Iисус и только так. А раскольниками вроде Морозовой оказались те, кто не хотел писать по-новому. Одна из первых жертв никонианства, Морозова была незыблемым духовным авторитетом для староверов. Возможно, что два ее «молниеносных», по описанию Аввакума, перста стали путеводный маяком для Балашова, а три когтистых пореза на холсте репинской картины – троеперстием укора всем гонителям истинной веры. Крикнув «Довольно крови», Балашов прибавил тише: «Долой кровь», невольно комментируя свое макбетово желание смыть кровавые разводы с чела царя. Были ли основания у Балашова считать картину репина «адописной»? Были. По крайней мере по тому эффекту, который оказывала картина на своих «поклонников». За три десятка лет с момента создания живописный образ царя, действительно, успел обрасти слоем наговоров и мистификаций. Часть их, вполне реальная, упомянута в том же «Артисте»: «Сам Илья Ефимыч, пока писал, от полотна отворачивался, потому как пугался, в чулан прятал, а все ж таки возвращался – знать, манил его дьявол. А как повесили картину в музее – она и там орудовать начала. Хрусталев, хранитель галереи, под поезд бросился. Террористы туда как на погост потянулись: встанут, голову закинут и клятву шепчут - бороться с монархией до последней капли крови. Вот какая сила в иконе!». Добавить к этому можно краткий рассказ о судьбе писателя Всеволода Гаршина, с которого Репин писал убиенного царевича. Вскоре после написания картины он оказался в больнице для душевнобольных, где спустя 3 года, в возрасте 33 лет покончил с собой, бросившись в лестничный проем.

Обратим взор на сцену, которая собственно изображена на картине. Обиходное название «Иван Грозный убивает своего сына» не верно не только номинально, но и грамматически: на картине Иван Иванович уже убит. Действие совершено: ударом железного костыля в висок, как говорят учебники, царевич убит отцом в припадке гнева. Существуют несколько версий, из-за чего Иван Грозный убил сына., но все они пытаются объяснить причину ссоры, но не причину убийства. Какой бы ни была причина и каким бы грозным ни был царь, но жезлом? В висок? Безропотного ребенка? В его мироточащих горем глазах читается вопрос: «Что же я наделал?!» (Ровно тот же вопрос бормотал на допросе Абрам Балашов). Одержимость Грозного в момент ссоры, а главное его прозрение сразу после необратимого действия заставляют думать, что сам Иван находился под действием, подобным тому, которые оказывают обычно адописные иконы. Повлиять на царя могли многие, тем более что в ближайшем его окружении был не только блаженные. Духовником Ивана Васильевича был Сильвестр – тот самый, предполагаемый автор «Домостроя». В своем труде Сильвестр между прочим пишет: «Наказывай сына своего в юности его, и упокоит тебя в старости твоей, и придаст красоты душе твоей. И не жалей, младенца бия: если жезлом накажешь его, не умрет, но здоровее будет, ибо ты, казня его тело, душу его избавляешь от смерти». Вот этим жезлом, как говорит герой «Артиста» «Иван царевичу головушку и протыкнул. А как протыкнул, как наговоры Сильвестровы разлетелись, опомнился, загоревал царь Иванушка. А, как отгоревал, Грозным заделался, вся история иначе пошла. Вот как Сильвестр Русь во Смуту вогнал». Иноческим именем Сильвестра, к слову, было Спиридон-Солнцеворот.

Что скрывал репинский холст, достоверно неизвестно. Балашову не удалось довершить начатое: подоспевший охранник обезоружил нарушителя, дав нанести лишь три продольных разреза. Они, к слову, были столь глубоки, что прошили картину насквозь, проткнув – будто нарочно – и заднюю стенку. Для реставрации был спешно вызван из Финляндии сам Илья Ефимович, и вскоре, при содействии тогдашнего попечителя галереи Игоря Грабаря полотно было восстановлено. Лик Грозного снова представил пред очи тысяч «поклонников», надежно храня тайну картины от посторонних глаз. Шел 1913-й, последний, если верить Ахматовой, год XIX столетия, не знавший мировых войн, кризисов и катаклизмов.

Суперобложка Игр: 10 героев Олимпиады с приставкой супер.

Олимпиада имеет свойство возводить события в превосходную степень: будь то герой или антигерой это герой с приставкой супер. Представляю вам свой рейтинг героев Сочи. Начнем с задней обложки. Скажу откровенно: за 2 дня до окончания Олимпиады я сверстал свой рейтинг, в котором были 5 героев и 5 антигероев. Но сейчас, на фоне нашего фееричного спурта, говорить о негативном не хочется. Да и не было по большому счету на этой олимпиаде антигероев. Хоккеисты не герои, Плющенко не анти… не записывать же в антигерои бедолагу Пихлера. Однако в качестве фидбека и дабы вынести урок на будущее – пробежимся по негативу коротким блицем.

3. Хоккей: пшик, блеск, красота.
Главным позором для наших хоккеистов пусть будет то, что даже в списке разочарований они заняли последнее место. Как говорится, чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться. Да, как ни прискорбно, большой горечи бесславный вылет нашей сборной не вызвал – поражение от Финляндии не было даже обидным. Игра наших не очаровывала изначально. За весь турнир мы не показали ни одной нашей игры и даже ни одного отрезка. Всю дорогу это было вымученное бряцание орденами былых побед, парадоксально скрещенное с бестолковой щенячьей суматохой. Я видел, каким лидером является Селяне, и не видел хотя бы одного лидера в наших рядах. Особенно понимаешь, что наши играли в какую-то другую игру, глядя на то, как рубились США и Канада. И это я говорю о финале женских команд. Про мужские полуфиналы даже не заикаюсь.

2. Плющенко: правила съема.
- Слышали, Плющенко снялся 2 раза одновременно?
- Это как?
- С соревнований и в реалити-шоу.

В течение всего турнира не покидало ощущение, что все олимпийское фигурное катание лишь приложение к шоу Первого канала, эдакое "Лед и пламень: олимпийский концерт". И роль Плющенко, которая была в этом шоу главной, показала: продюсировать и режиссировать мы научились, но как же все это далеко от спорта. Особенно это стало заметно на фоне эпических побед в биатлонной эстафете, лыжном марафоне и бобслее. Можно по-разному оценивать вклад Евгения в наше катание, но все то, что сейчас, после съемки, говорит Плющенко - это за гранью. Очень интересно слышать не отрепетированные монологи, а то, что проговаривается, когда не все идет по сценарию. Прости, Женя, ты не мой герой.

1. Лыжные дисциплины: дельфин на лыжах.
До предпоследнего дня соревнований не покидала мысль: самая снежная страна в мире не умеет стоять на лыжах. Мы завоевывали золото коньками, полозьями, сноубордами, а в лыжах только падали, мучились и проваливались даже там, где должны были рвать и метать. Лейтмотивом всех лыжных дисциплин неотлучно звучала песня Чижа: «Я помню кто-то из наших упал: Домой».
Касательно горных дисциплин и трамплина в пору задать один вопрос: а были ли они вообще? На этот раз в эту когорту можно записать еще и керлинг, ну да бог с ними. Биатлон и лыжные гонки – 2 самых популярных и металлоёмких вида, по которым наш болельщик привык оценивать выступление всей сборной и впечатление от которых задает тон всей Олимпиады. К 23 февраля нашим мужчинам удались два подвига, о которых скажу отдельно, но маленькая победоносная война не должна сгладить остроту предреволюционных ситуаций в СБР и ФЛГР. Федерации уже успели, прикрывшись победами «на флажке», отрапортовать об удовлетворительном выступлении. Но нет, товарищи, наше выступление не было удовлетворительным: тренерские штабы расписались в неспособности подвести спортсменов к важнейшему старту и разыграть преимущество своей площадки; федерации расписались в неспособности управлять немалым ресурсом, находящимся в их распоряжении, и удержать "утекающие мозги", охотно "осваиваемые" нашими соперниками. В действительности, если оценивать всю программу в целом, уместен вопрос о профессиональной дисквалификации руководства и тренерского состава обеих помянутых организаций.

А теперь – о героях со знаком плюс, которых, как и положено супергероям, будем оценивать по их супергеройским качествам.

7. Открытие/ Закрытие Игр: вкус и величие.
Вообще церемонии я не жалую, но нашу смотрел, и не один раз. Она захватила с первой же Азбуки и не отпускала до самого салюта. Девочка Любовь, сны о России, парад эпох, ожившие писатели и поэтессы… Все это было сделано с завидным сочетанием стиля, таланта и ощущения значимости. Так что даже лотошницы в кокошниках, несущие флаги на церемонии открытия, казались тонко срежиссированным идеей не поражать и без того пораженный мир сексапильностью русских красавиц (которыми таки обернулись лотошницы на Закрытии), но дополнить образ русской красоты статью и хлебосольством. Да, Олимпиада – это большой Пиар, но в данном случае этот пиар достойный и уместный. Фальшивая нота прозвучала лишь однажды, когда видеоряд был нарушен фильмом-вставкой, где дежурные актеры «из обоймы» исполнили исторический комикс в духе «Все у нас получится». (Забавно, что наутро, в повторе Первого канала, открытие произвело еще большее впечатление. Не знаю, как они это делают, но я плакал не менее пяти раз. Подмешивают лук в 25-й кадр, не иначе). А лучшим эпизодом церемонии стала намеренная заминка с нераскрывшейся «американской» снежинкой. Эта просыпающаяся способность к самоиронии, кажется, свидетельствует об отмирании бездушного сверхдержавного задора и нарождении Фэн-шуя с человеческим лицом. За обе церемонии однозначно 6.0 6.0.
Единственный момент, до определенного времени омрачавший впечатлений от церемонии открытия, было то, что собственно эта церемония открывала. Вплоть до экватора Игр выступления наших спортсменов заставляли с горечью признать: за $50 млрд. мы отгрохали великолепный пьедестал для чужих спортсменов и что из наших лучше всех подготовились к Олимпиаде Путин, Эрнст и Ургант. К счастью, по старинной традиции наши все же запрягли и вторую половину Олимпиады проехали как надо.

6. Липницкая: хладнокровие и вращение.
Командные выступления фигуристов были первым нашим медальным успехом, а выступление Юли запомнилось больше других. Первое, что поразило в ней – истинное олимпийское спокойствие. При всей элегантности ее прокат хочется сравнить с металлопрокатом, а ее стан – с пильгерстаном, выдающим драгоценный металл на-гора. Но Юля, конечно, хоть и родом с Урала, не суровая Снежная Королева со льдом вместо сердца. Ее сердечки, нарисованные пальчиком по льду, больше напомнили Кая, выкладывающего из льдинок слово «Вечность». За две недели самых жарких Игр в истории льдинка оттаяла и в финале женской программы мы увидели другую Юлю – чувствующую и переживающую. Да, это стоило ей медали, должно стать неоценимым опытом. Говорят, у нее совершенно неповторимый замах, лично меня поразило ее вращение. Так стройно и стремительно не вращается никто. А как после этого головокружительного вращения она встает как скала. Вот такой он – уральский Rock’n Roll.

5. Заварзина: верность и патриотизм.
Про Алену скажу кратко: она могла уехать за границу, но вместо этого не только выиграла медали для России, но и перевезла к нам из-за бугра мужа-добытчика. Есть женщины в русских селеньях!

4. Зубков: разгон и каллиграфия.
Я болею за бобслей давно, но впервые осознал, что такое мастерство рулевого, когда раз за разом наблюдал за безупречными траекториями, которыми расписывался на сочинской трассы каллиграф Зубков. Вообще по заездам наших бобслеистов-саночников-скелетонистов показали, как надо готовиться к своей олимпиаде и как использовать преимущества своей трассы. Это было столь эффектно, что даже мой пес Бобик попросил называть себя Боб. Зубков сделал дважды то, что мы не делали за всю олимпийскую историю: ни у СССР, ни у России не было золота в бобслее. Зубков сотоварищи показали, что Россия может побеждать в Формуле один, пусть и в ее зимнем варианте.

3. Шипулин: задор и скорость.
Антон мог стать олимпиоником уже в первой гонке, но тогда промах в последнем выстреле выкинул его за пределы тройки. С этим промахом Антон прожил всю Олимпиаду, с первой до последней гонки, но смог вытащить этот груз. Когда он закрывал последнюю из своих десяти мишеней в эстафете, показалось, что он сам поражен своей выносливостью. Фуф, - выдохнул Шипулин, и побежал ковать золото, оставив за спиной не сдюжившего Свендсена. Можно, наверное, попереживать за Бьорндалена, еще одного супергероя, который на этот раз остался без медали, но мы лучше порадуемся за Антона и всю нашу мужскую команду. Тем более что Бьорндален, похоже, мыслями уже в Корее.

2. Легков: воля и натиск.
Самое легкое в спортивной карьере Легкова – его фамилия. Тогда как в действительности его карьера – это пахота, и его путь в лыжах – борона. Мы помним все его падения, и тотальное невезение, которое, казалось, намертво прилепилось к его натруженной спине. Но Александр наглядно показал, что чемпион – не тот, кто не падает, но тот кто встает. 23 февраля в полном соответствии со своим именем Александр и его партнеры показали, что являются настоящими защитниками Отечества. Их пьедестал - это форпост, с которого всем нашим богатырям не зазорно, подняв руку к челу, окинуть взором перспективу: где-то там Пхёнчхан? На этой птице тройке нам всем бы сейчас понестись, да хоккеистов на прицеп взять.

1. Ан: гений и лидерство.
Часто приходится слышать мнение: мы должны выходить и побеждать за явным преимуществом. Чтобы, мол, ни судьи, ни не могли помешать нашей победе. Это залихвацкое заблуждение простительно болельщику, тем более взращённому на пьедестальных победах советских гимнастов, конькобежцев и хоккеистов. Однако надо понимать, что мы живем в эру глобализации, когда за золото игр реально бьются более трех десятков дружин, а две и более золотых сочинских медалей имеют 16 сборных. (В легендарном для нас Инсбруке, для сравнения, таких стран было всего 7). При этом с тех пор все наши конкуренты развивались и прибавляли, а мы деградировали и теряли: как количественно (территориально), так и качественно. Сегодня победы решают нюансы, и чтобы склонить их в свою сторону, необходимы слаженные и кропотливые усилия спортсменов, тренеров, сервисеров, врачей, технологов, федераций…
Виктор Ан показывает, что и в наше время можно побеждать за счет гения, когда против тебя не только соперники, но и жеребьевка, «Неудачная» дорожка, «нечистый» старт, не говоря о травмах. Если вы не видели победный забег Виктора на 500 метров, обязательно пересмотрите. Лучше с комментарием Ольги Богословской с ее вопросом: «Как он это делает?» и ее же ответом: «Этот парень – гений». Не припомню, когда другой наш спортсмен вызывал желание назвать его именно так – не трудяга, не везунчик, не красавчик, а именно гений. Ана не может поколебать заминка на старте, завал на трассе, он принимает решения в одно мгновение и все его решения оказываются единственно верными. Он делает то, что не делает кроме него никто, а его коронка – обгон по внутреннему радиусу и вход в вираже – за пределами физики. Ан – это Месси на льду. И даже больше. Если вы видели финал эстафеты, то видели: Ан делает для сборной больше Лионеля. Да что там, Ан сделал саму нашу сборную. Ан показал, что такое настоящий олимпиец. Надеюсь, он подтянет не только наш шорт-трек, но и всю сборную. Так и произошло: именно с двух золотых медалей имени Ана, заработанных в течение часа вечером в пятницу, начался наш победный финиш, позволивший обойти как реальных соперников так и виртуальные исторические рекорды. Спасибо, Виктор! Русский флаг тебе в руки.

Well, come

Я не хочу быть вторым Паоло Коэльо. Я хочу быть первым Паоло Коэльо.Привет, я Павел Ершов, а Вы у меня в гостях...
Ой, Вы заметили? Ну вот только что? Всего одна фраза, а вы превратились в читателя. Я, стало быть, писатель. На том и сойдемся. Здесь можно и нужно почитать.

Специально обученные рубрики (ищите теги):
Архистратиг - всякие серьезные штуки.
10 фактов о - о!
Проавила мага - практическая магия.
FAQ по жизни - риторические ответы.
VS - прикладная диалектика.
Сякая сячина - все, что не вошло.

Кроме того, я веду блоги Артиста иОлдскульщика.
Все материалы сугубо эксклюзивны, ссылок на чужой креатив тут не практикуют. И помните: Я не хочу быть вторым Паоло Коэльо. Я хочу быть первым Паоло Коэльо.

Баба-Яга, или Ленин в 1917 году


«В картине В.М.Васнецов изобразил самое страшное воплощение Бабы Яги – похитительницы и пожирательницы маленьких детей. Это старая и безобразная ведьма с седыми растрепанными волосами, крючковатым носом, костлявыми руками с торчащей костяной ногой…». Так рекомендуют начинать рассказ об этой картине педагоги. Это прочтение, разумеется, имеет право на существование, но мы, как водится, были бы не мы, если бы не предложили свой взгляд на «бабу Ягу». А он, этот взгляд, проявляется, стоит лишь посмотреть на дату написания полотна. Детям об этом не рассказывают, но я вам, разумеется, по секрету, расскажу. Этот портрет кисти Васнецова появился в 1917-м.

Тут стоит сделать паузу, ибо дата это, став точкой перегиба нашей истории, и для этой картиной является точкой опоры, переворачивающей все ее восприятие и в конечном итоге смысл. Чей портрет чаще всего изображался в этом году в нашей стране? Кого изобразил на своем портрете Васнецов? Если вглядеться в этот портрет мужчины в женском платье, приходит на ум образ Керенского, но это, конечно, Ленин. Идеолог революции, вобравший в себя все составляющие бунта бессмысленного и беспощадного русского бунта: мозолистые руки рабочих, лапчатые ноги крестьян, мускулистые плечи матросов, развевающийся кумач Октября и указующая десница вождя революции. Так мог бы выглядеть вождь революции, выйди он из-под пера (скальпеля) доктора Франкенштейна. Таким вышел из-под пера Васнецштейна самый человечный человек. Эмоциональный центр картины – цветовой сгусток красного и белого, как аллегория гражданской войны. Прихвативши под мышку белых, обув крестьян, страна руками рабочих и матросов уносится куда-то влево, куда указывают глаза и десница Ленина. Тут нет однозначного обличения, но есть осознание языческой силы, которой одной под силу вырвать ступу страны из трясины, оставив за спиной груды костей, и повести… куда? Позади зарева пожаров, внизу болото, но и впереди – дебри. Даже мудрой сове ответ на этот вопрос неведом. Она оторопело переглядывается с нами, зрителями, в немом вопросе: куда несешься ты, птица-тройка?

В «Анти-Дюринге» Энгельс писал: «Тот, кто строит системы, должен заполнять бесчисленное множество пробелов собственными измышлениями, т. е. иррационально фантазировать, быть идеологом». Стратегия отличается от Идеологии тем, что помимо вопроса «Кто виноват?» отвечает на вопрос «Что делать?». Наша страна богата на революционеров: от Нечаева до Навального все они говорят о том, как выйти из точки А (Так жить нельзя), выдающиеся из них помогают осуществить этот выход, лучшие заставляют забыть А, как страшный сон. К несчастью этим сном становится весь исход из точки А, ибо пламенный революционер умеет жечь – ломать, но не строить. Не было такого революционера, который не просто назвал точку Б («светлое будущее»), но и нанес бы ее на карту и помог прийти к ней.

Не был стратегом и Ленин. И у него тоже не было ответа, куда мчится тройка-Русь. Иного состояния кроме перманентной мировой революции он и не мыслил. Он говорил о профессионалах, его архитектура революции предполагала архиреволюционеров, антикризисных менеджеров. Но чтобы у руля оставались архиреволюционеры, должна случится архиреволюция, чтобы были востребованы антикризисные менеджеры должен продолжаться вечный кризис. Все верно, именно так следует понимать словосочетание «история России». А под успешным властителем стоит понимать успешного архикризисного менеджера. Таких у нас было немало. Парадокс в том, что каждый из них порождал иной кризис взамен старого. Ведь единственный способ качественного развития в стране вечного кризиса - переход к новому кризису.

Да, у Ленина были планы развития, но это были планы развития революции. За февральским переворотом должен был последовать второй и при необходимости третий, а после – мировая революция вплоть до полной победы пролетариата. Осознанно или нет, но он создал философию, по которой будет создано новое советское государство, - философию разрушения. Главный рабочий план революции, статья «Что делать?» имеет мало общего с созиданием и еще меньше с Марксом. Это чисто ленинская идея, о которой у Маркса нет ни строчки. Но это и Нечаевская идея: проникнуть во все слои, оцепить изнутри, под строжайшей конспирацией, пропитать собою среду и в означенный час выпереть на поверхность, утвердив за собой захват территории. Это идея грибницы, плесени. Беда не в том, что идея захвата была ядовита и неплодотворна. Беда в том, что такая система может развиваться лишь количественно, размножаться - как грибы и юристы - спорами, сея вокруг себя ядовитое семя. Это стратегия самопорождения, стратегия низшего царства, последнего эшелона. Ей можно последовать, но ее нельзя развить, сделать заставить работать на человека, который, как известно, принадлежит совсем другому царству. В этом смысле Ленин – именно гриб. Вот хотя бы тот красноголовый мухомор, что весьма кстати «посадил» под елью Васнецов. Ну а стране в очередной раз выбираться из передряги придется самой. Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Поживем – увидим.

Светлое VS Темное



Лет с десяток тому назад, в пору увлечения «Дозорами», я составил своеобразную таблицу светлых и темных (в лукьяненковском смысле) элементов, подобрав пары схожих понятий, единственное отличие между которыми знак – соответственно, света или тьмы.
Вот как выглядела та таблица:

«...Если смотреть более глобально, то на ум приходят любопытные пары, каждая из которых может описать различие между, соответственно, Светом и Тьмой:
Бог – Дьявол
Ангелы – Бесы (почти по определению)
Панк – Гранж
Собаки – Кошки
Флэшмоберы – Пикаперы
Виндсерферы - Диггеры
Одесса – Прага
Москва – Питер (это провокация!)
Вини-Пух – Карлсон
Том – Джерри (да-да!)
Чай – Кофе
Фанта - Кока-кола
Эльфы - Орки
Подтяжки – Ремень (это уже очень тонко)
14 февраля – 31 октября
Бархат – Атлас (закономерно, что по моим наблюдениям кожа у девушек бывает этих 2-х типов)
Голубоглазые блондинки – Кареглазые брюнетки (это уже даже не провокация!)
Россия – Америка (Ура, товарищи!)»

Так я понял тогда идею Светлых и Темных, так я – в новом свете – увидел привычные вещи. Надо сказать, природа Света и Тьма отлична от привычного с детства сказочного противостояния Добра и Зла, она сложнее и глубже (пара «Том – Джерри» тому яркое подтверждение). Можно сказать, что это «Добро и Зло для взрослых» – со скидкой на опыт и понимание, что ни Добра ни Зла в мире нет, а в каждом из нас плещется гремучая смесь из того, другого, а порой и совсем уж неведомого третьего. Разобраться, где там Добро, а где Зло, не представляется возможным, ибо вещи это относительные и существуют лишь на фоне друг друга. Так что единственное, что мы можем выбирать в этом грешном мире – это вступить в сделку с самим собой и, уподобившись витязю на распутье, принять сторону Добро или Зла, придать своей жизни знак Плюс или Минус, встать на путь, соответственно Света или Тьмы. Такое взрослое решение детской дилеммы. Или наоборот.

Я собственно к чему. Та моя таблица сейчас местами выглядит довольно наивно, в особенности истеричные выкрики, наспех упакованные в скобки, но на поверку она оказалась довольно живучей и зрелой. Во всяком случае за истекшие 10 лет у меня не было повода усомниться в правильности того разделения: я и сейчас считаю так же. Но самое чудесное подтверждение тому моему взгляду обнаружилось буквально на днях, и не где-нибудь, а в классике серебряного века, будучи изреченным из уст человека, в жизненной мудрости которого вряд ли возможно усомниться…
Анны Ахматовой. Сия волшебная женщина любила повторять, чему свидетельством воспоминания коллег и биографов, как можно определять людей: «Мандельштам – кошка – кофе» или «Пастернака – собака – чай». Бинго! Как видите, две пары из трех совпали с моей системой. А если вспомнить пару Петербург – Москва, которую порой добавляла к этой триаде Ахматова, то даже три из четырех! Скажу больше, если бы тогда, в двадцать с небольшим, я разбирался в поэзии хотя бы на нынешнем скромном уровне, я без сомнения включил бы Пастернака в ряды Светлых, а Мандельштама в список Темных. Таково мое восприятие этих великих людей: один космический и вещающий, другой земной и нашептывающий. И оба одинаково ходящие под надземной (а иногда подземной) с кавказским акцентом приговаривающей Инквизицией. Хотите верьте, хотите нет.

P. S. Данный текст одобрен к распространению, как способствующий делу Света.

Что читать. Ноябрь 2013


Вместо предисловия я хочу сказать два благодарственных слова о Нике Хорнби. Ник – истовый лондонский семьянин: болеет за «Арсенал», слушает рок-концерты в пабах, имеет 3-4 детей, из которых один аутист, а в свободное от перечисленных тайм-киллеров (как он сам цинично их называет) время пишет книги и о книгах. Можете найти его колонки в интернете, но лучше читайте мои заметки, так как я ммм…позаимствовал у Ника не только идею рубрики, но и ее сдержанно-развязный тон (Кстати, что это?).
Идея проста. Раз в месяц Ник пишет о купленных и прочитанных (что не одно и то же) книгах. Я решил добавить к двум этим перечням еще один – от себя. Не знаю, как вы, а я читаю книги россыпью, по дюжине одновременно. Конечно, бывает, что книга увлечет меня с головой и я прочитаю ее залпом, позабыв о других, но случается такое крайне редко. Как правило, у меня есть книга для метро, для отхода ко сну, для дачи, толстая, высокохудожественная, для кресла с торшером и даже для туалета. Некоторые книги, таким образом, я могу читать месяцами. Потому в третьей колонке я буду упоминать «читанные» за месяц книги. То есть те, которые когда-то были «купленные» и когда-то (я верю) обретут свою приставку Про и будут «прочитанные».
Тон еще проще. Будучи литературным критиком и даже публикуя заметки в литературном журнале (под романтичным названием «Беливер») Ник позволяет себе говорить, что он думает и как он думает. У меня уз в виде какого-нибудь «Беливера» вовсе нет, потому формат моих записей тоже будет вольным, не похожим ни на школьные сочинения, ни на рецензии критиков. А может и будет, кто знает. Короче, поехали.

Collapse )